Прыжок с тарзанки в Томске пара зарбилась подробная информация. Свежий материал на 20.01.2018 г.

0
22

Заявления то одного, то другого члена правительства о необходимости очередного повышения минимальной заработной платы (и как следствие — увеличении среднего дохода украинцев) демонстрируют их страх по поводу того, что такая катастрофа как нищета, особенно на фоне непрекращающейся внешней военной угрозы, способна разнести страну в пух и прах.

— Никакого раскаяния и сожаления нет. В суде Никитченко рассказывает, что веревки были в идеальном состоянии, оборудование тоже, он ни в чем не виноват. А кто? — говорил TUT.BY Александр Лапанович, отец погибшего роупджампера.

Пара людей разбились на джампинге с моста в Томске. Подробная информация.

Когда представители украинской власти жалуются, что подопечное население ленится выходить на работу за 7 с гаком тысяч гривен на предприятии замечательного японского инвестора, — это приговор, как этой власти, так и этому инвестору.

Я услышал про обмен по радио. Этот их [министр обороны ДНР] Эдуард Басурин сказал, что вроде как будет, но точно не было известно когда. Что меня обменяют, узнал в последний день — сначала особо и не верил.  

При цитировании и использовании материалов ссылка на обязательна. Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку на агентства «Iнтерфакс-Україна», «Українськi Новини» в каком-либо виде строго запрещены

Томичи, пострадавшие во время прыжка с моста через Томь в районе Северска, продолжают лечение. Об этом сообщили ТВ2 в пресс-службе облздрава. Иные подробности о состоянии молодых людей сообщить отказались, сославшись на врачебную тайну.

Организатор прыжков во время допроса указывал: он окончил месячные курсы по промышленному альпинизму, веревки научился закреплять после общения с людьми из сообщества роупджамперов, а также применил свое логическое мышление. Как выяснилось в суде, 18 июня Никитченко впервые увидел Евгения Лапановича, когда тот стоял уже на мосту, чтобы прыгнуть. Парня к прыжку готовила девушка обвиняемого, у которой нет специального образования, а на мосту с ним говорил помощник Никитченко. Даже зная о том, что у человека есть противопоказания к прыжку, Никитченко никогда не отговаривал от экстремального вида спорта.

Дата обмена — 27 декабря — стала известна за день до него. Обмен прошел в двух точках: возле пропускного пункта “Майорское” в Донецкой области и в районе населенного пункта Горловка. Всего на не подконтрольную Киеву территорию уехали 237 человек, в обратном направлении — 74 человека. Около 15 человек попали в составленный Киевом список для обмена, но  ехать в самопровозглашенные республики; это, например, одессит Анатолий Слободянник, которого обвиняли в похищении депутата Верховной рады Алексея Гончаренко.

Я всю жизнь занимался ремонтом электроники; когда началась война, свой профиль особо не менял. Я не знаю, как это объяснить… У меня чувство патриотизма с детства было укоренившимся. Поэтому, когда в Луганске началась “русская весна”, я не смог просто взять и убежать. Я еще в 2006 году попал в аварию, получил инвалидность, к службе в армии был не годен. Но что-то полезное для страны делать хотелось. Пока в Луганске все еще было мирно, мы выходили на демонстрации за единую Украину, листовки печатали, вели беседы с людьми на улицах. Пошла массированная волна агитации со стороны Российской Федерации, и мы пытались ей противостоять.

По предварительным сведениям, юноша поднялся на сооружение вышиной в 30 метров и cпрыгнул на лёд, пробив его. Его спустили в воду при помощи автокрана, и поиск трупа продолжался около 2,5 часа. Только так cотрудники экстренных служб смогли подобраться к пробоине. Тело передано правоохранителям. Личность и обстоятельства смерти балаковца устанавливаются.

47 лет, предприниматель из Луганска; обвинялся в “государственной измене” и “разжигании вражды”, был приговорен властями ЛНР к 14 годам лишения свободы; провел в заключении около года

Чувствую себя нормально — ну, настолько нормально, как можно себя чувствовать после плена. Приходят волонтеры, помогают.

Последствия прыжка с тарзанки с моста в Томске. Все последние сведения на 20.01.2018 г.

Потом меня отвезли в МГБ, я там пробыл три дня на допросах. После них отправили на гауптвахту, там уже не сильно пытали. Гауптвахта — это тюрьма для своих же сепаров, но только военных [которые выступали на стороне ДНР и в чем-то провинились]. Два раза в день выводили в туалет, кормили ужасно — давали комбикорм, который свиньям обычно дают. Потом меня перевезли в Макеевку, и я там сидел год, до обмена. Кормили уже получше, три раза в день.

Я доброволец, никто не понимал, из какого я батальона, — и поэтому получал за всех — за [признанную в России экстремистской и запрещенную организацию] «Правый сектор», [добровольческие батальоны] «Азов» и «Айдар». Военных же старались не сильно трогать, потому что вроде как Захар [глава ДНР Александр Захарченко] запретил это. А таких, как я, называли спецконтингентом. И вымещали всю злость.

Томичи, пострадавшие во время прыжка с моста через Томь в районе Северска, продолжают лечение. Об этом сообщили ТВ2 в пресс-службе облздрава. Иные подробности о состоянии молодых людей сообщить отказались, сославшись на врачебную тайну.

Сам обвиняемый указал, что свидетель ссылается на слухи, третьих лиц, не может вспомнить фамилии конкретных людей.

Предъявы мне начали бросать в феврале 2016 года. Обвиняли в “пособничестве террористам” — по их местному криминальному кодексу это статья 230, часть 3. Потом я читал [обвинение] и говорил: в 2014 году, как написано в вашем обвинительном листе, я ездил по территории Докучаевска, Старобешево — а это была территория Украины! Они же уже тогда считали, что это территория их, ДНР, была. Мне кидали предъявы, что я совершал какие-то преступления. Я им говорю: вы же понимаете, это все ни о чем, филькина грамота. И она [следователь] прекрасно понимала это, но ей надо же было что-то мне предъявить.

“Медуза” не смогла найти пленных, вернувшихся из украинских тюрем в ДНР и ЛНР, и поговорить с ними. Самопровозглашенные республики, в отличие от Киева, не публиковали списки обменянных. Кроме того, почти сразу после обмена в социальных сетях появилась информация о том, что вернувшихся в Донецк и Луганск людей допрашивают местные органы безопасности; как правило, имена допрашиваемых тоже не назывались. Во “ВКонтакте” распространялись сообщения о необходимости помочь участнику обмена Максиму Гармашу: после его возвращения в Донецк министерство госбезопасности ДНР якобы обвинило его в сотрудничестве с СБУ, и он подвергался пыткам. Пресс-центры непризнанных республик не смогли оперативно прокомментировать “Медузе” процесс обмена.

Конечно, мы не думали, что в итоге дойдет до такого. Мы думали, что есть милиция, армия — они остановят происходящее. А потом вышло так, что милиция сама им [пророссийским протестующим] помогать начала. Это очень удивило.

Я услышал про обмен по радио. Этот их [министр обороны ДНР] Эдуард Басурин сказал, что вроде как будет, но точно не было известно когда. Что меня обменяют, узнал в последний день — сначала особо и не верил.  

[Когда в Луганской области начались боевые действия] мы в фейсбуке организовывались с волонтерами, выясняли координаты, где стояли войска противника, огневых точек, отслеживали передвижения. Я тогда в фейсбуке спрятал свои имя и фамилию, чтобы, если что, обезопасить себя. Старался писать о том, что происходит в городе. Украинских СМИ у нас уже не было, писали только элэнэровские, правды было получить неоткуда. Я старался ничего особо экстремального не писать, чтобы не привлекать внимания. Но, видимо, не сдержался.

В день ареста, это было 22 ноября 2016 года, я с женой отвозил младшего ребенка в садик. Мы уже отъехали от садика метров на сто, и тут четыре черные машины блокировали наше движение, выскочила толпа мужчин с автоматами, меня положили на асфальт, надели наручники. Одни сели в нашу машину — и с женой поехали домой делать обыск, другие поехали со мной в мою мастерскую. Потом отвезли меня в МГБ [министерство госбезопасности], забрали компьютер и начали изучать мой аккаунт в фейсбуке. В конце концов мое дело состояло из трех папок, где было около 500 листов. Это все — распечатки моих постов в фейсбуке. Все обвинения базировались на них.

Падение с моста в Томске видео. Вся сводка информации.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here